Правозащитные реформы редко производят громкий политический эффект сразу. Их результат проявляется иначе: в том, насколько свободно человек может говорить, спорить с чиновником, защищать свои убеждения, оспаривать решение государства и, если потребуется, поставить под сомнение саму правовую норму.
Именно с этой точки зрения известный политический эксперт, вице-президент Центра народной дипломатии Казахстана Виталий Колточник предлагает оценивать изменения последних лет.
По его мнению, при Президенте Касым-Жомарте Токаеве в Казахстане сложилась качественно новая правозащитная логика. Изменилась сама парадигма отношений между гражданином и государством: власть сохраняет управляемость и право устанавливать правила, но одновременно все жестче связывает себя законом и обязанностью обосновывать собственные решения.
В этом эксперт видит одно из наиболее содержательных проявлений Слышащего государства.
Гражданину становится проще заявить о проблеме, вывести ее в публичное пространство, обратиться в суд или поставить вопрос о правомерности действий государственного органа. А государство, в свою очередь, все чаще должно не просто принять решение, но и доказать его законность и обоснованность.
Так оформляется важный для Справедливого Казахстана баланс: сильная власть плюс сильные правовые гарантии гражданина.
Мирные собрания: право без лишнего разрешения
Особенно наглядно перемены видны в контексте мирных собраний.
С 2020 года для собраний, митингов и пикетирования действует уведомительный порядок. Организаторы сообщают о мероприятии местному исполнительному органу не позднее чем за пять рабочих дней, а акимат рассматривает уведомление в течение трех. Для шествий и демонстраций предусмотрена процедура согласования.
На первый взгляд речь идет о процедурной детали. Но политический смысл гораздо шире.
Уведомительная модель предполагает другую исходную логику отношений человека и администрации. Гражданская активность рассматривается как законная форма общественной жизни, для которой государство устанавливает понятные рамки.
И чем четче эти рамки, тем меньше пространства для субъективного решения чиновника.
Эту линию усилило постановление Конституционного суда от 20 января 2025 года. Если выбранное место занято другим мероприятием либо там идут строительные работы, местный исполнительный орган должен сначала предложить организаторам другое место или время. При этом необходимо учитывать цель акции, ее актуальность, общественную значимость, масштаб и возможные риски.
Здесь, по мнению эксперта, особенно важен сам принцип.
Задача государственного органа уже не сводится к поиску формального основания для отказа. Закон требует искать возможность реализовать право человека в допустимых пределах.
Это довольно существенный сдвиг в административной культуре.
Есть и конкретные цифры. В 2025 году местные исполнительные органы направили организаторам 79 предложений изменить место или время проведения митингов. За восемь месяцев 2026 года таких предложений было 25.
По стране определено 907 специализированных мест для проведения мирных собраний и утверждено 588 маршрутов для шествий и демонстраций.
Главный показатель — насколько легко гражданин может воспользоваться своим правом и насколько убедительно власть умеет объяснить ограничения, если они действительно необходимы.
Здесь и проходит граница между формальной нормой и действующим правом.
Правозащитники: защита критического голоса
Не менее показательно меняется отношение к правозащитной среде.
В 2022 году при омбудсмене была создана специальная рабочая группа по вопросам защиты правозащитников. В нее вошли представители Генеральной прокуратуры, МВД, юстиции, культуры и информации, адвокатского сообщества и гражданского сектора.
Правозащитник перестает восприниматься как человек, находящийся по ту сторону административной системы: превращаясь в один из каналов, через которые государство получает информацию о собственных сбоях.
Именно такой подход присущ модели Слышащего государства.
В 2025 году и за восемь месяцев 2026 года в Национальный центр по правам человека не поступило ни одного обращения касаемо прав правозащитников.
Эту статистику Колточник предлагает воспринимать без лишней эйфории, поскольку отсутствие обращений еще не означает автоматического отсутствия проблем. Настоящий критерий другой: доверяют ли люди системе настолько, чтобы обращаться к ней, и насколько эффективно государство реагирует, когда такой сигнал появляется.
Для современной правовой системы правозащитник важен именно как партнер общественного контроля. Его задача состоит в том числе в том, чтобы указывать государству на места, где закон или его применение требуют коррекции.
Конституционный суд: право каждого спорить с нормой Закона
Одной из наиболее глубоких реформ последних лет эксперт считает восстановление Конституционного суда.
Принципиальное изменение — в прямом доступе граждан к конституционному контролю. Теперь человек может поставить вопрос не только о действиях конкретного чиновника или госоргана, а оспорить сам нормативный акт, если он ущемляет его конституционные права и свободы.
Это уже совершенно иной уровень отношений гражданина и государства.
Гражданин получил возможность возразить государству, когда и если проблема не в исполнении закона, а в самом законе.
Действующая с 1 июля 2026 года Конституция открывает прямой доступ граждан к конституционному контролю, одновременно закрепляя автономию Уполномоченного по правам человека и его право обращаться в Конституционный суд.
По оценке эксперта, именно через такие институты принцип справедливости из общей политической формулы трансформируется в полноценный «защитный протокол».
Когда государство обязано доказывать свою правоту
Еще нагляднее новая логика проявляется в административной юстиции. После введения в действие в 2021 году Административного процедурно-процессуального кодекса гражданин и чиновник начали встречаться в суде уже в несколько иной конфигурации.
При оспаривании обременяющего административного акта обязанность доказать его правомерность лежит на государственном органе, который этот акт принял.
Чиновничье решение больше не должно восприниматься как правильное просто потому, что оно принято государством. Властные полномочия требуют аргументации, что преобразует управленческую культуру коренным образом.
Государство остается сильным именно потому, что способно подчинять собственную силу правилам. Чиновник получает полномочия, но вместе с ними получает и обязанность отвечать за качество решения.
Именно здесь принцип Закон и Порядок приобретает двусторонний характер.
Свобода совести: государство точной настройки
Похожая линия либерализации проводится и в религиозной сфере.
В 2021 году проведение религиозных мероприятий за пределами культовых зданий было переведено с согласительного на уведомительный порядок.
С января 2025 года смягчена административная ответственность за ряд нарушений в сфере религиозной деятельности. В отдельных случаях вместо штрафа стало возможно предупреждение, часть штрафов была снижена на 50 процентов.
Эксперт видит здесь движение к более точному и соразмерному регулированию.
Государство сохраняет контроль именно там, где затронуты вопросы безопасности, общественного порядка или права человека. Однако сам контроль либерализуется и становится умным и адресным.
Зачем жесткие санкции там, где нарушение можно исправить предупреждением.
Для Казахстана это особенно важно с учетом религиозного разнообразия страны. Сегодня зарегистрировано 4 065 религиозных объединений, представляющих 18 конфессий, действуют 3 902 культовых сооружения.
Управлять таким многообразием исключительно ограничениями невозможно. Нужны понятные правила, единые для всех, и достаточно широкое пространство личной свободы внутри этих правил.
В этом контексте принцип «Разные мнения — единая нация» обретает вполне конкретный смысл и практике. Единство общества строится не на одинаковости взглядов, а на способности разных групп жить в общем правовом поле.
Права человека как показатель качества государства
Если посмотреть на все эти реформы вместе, становится заметна общая линия.
Мирные собрания, защита правозащитников, Конституционный суд, административная юстиция, свобода совести выглядят разными направлениями. В действительности они собираются вокруг одного принципа: государство постепенно создает больше законных способов для гражданина защищать себя во взаимодействии с властью.
Именно в этом Виталий Колточник видит важное правозащитное измерение курса Токаева.
Слышащее государство получает юридические инструменты. Закон и Порядок начинает означать ответственность обеих сторон. Справедливый Казахстан приобретает вполне прикладной критерий: насколько человек способен воспользоваться своими правами в конкретной жизненной ситуации.
Поэтому следующий этап реформ во многом зависит от правоприменения: от решений судов, работы акиматов, поведения чиновников и готовности госаппарата слышать аргументы граждан. Государство становится сильнее и устойчивее, когда последовательно следует установленным правилам, аргументирует свои решения и обеспечивает гражданину действенные правовые инструменты защиты.
Именно такая логика сегодня закрепляется в новой модели отношений власти и общества. Власть принимает правила игры, которые сама установила в ходе реформ, и все четче следует им в повседневной практике. Слышащее государство, Закон и Порядок и Справедливый Казахстан благодаря этому получают вполне конкретное содержание: прозрачные процедуры, взаимную ответственность и реальную защищенность гражданина.